Неточные совпадения
— Да, она нам призналась, что с того дня, как увидела Печорина, он часто ей грезился во
сне и что ни один
мужчина никогда не производил на нее такого впечатления. Да, они были счастливы!
Ночью даже приснился ей
сон такого рода, что сидит она под окном и видит: по улице едет карета, самая отличная, и останавливается эта карета, и выходит из кареты пышная дама, и
мужчина с дамой, и входят они к ней в комнату, и дама говорит: посмотрите, мамаша, как меня муж наряжает! и дама эта — Верочка.
Мужчина, уличенный и подавленный, не возражает. Раздаются вздохи и позевота; изредка, сквозь
сон, произносится слово «дурак» — и опять тихо. Но на улице, между играющими девочками, происходит смятение.
Сзади меня, на крыльце одинокого домика, не защищенного даже двором, сидело двое
мужчин в халатах, которые курили папиросы и вели на
сон грядущий беседу.
Видневшиеся на желтом песке дорожек свежие следы удалившегося
мужчины красноречиво говорили, что все ею так недавно пережитое и перечувствованное было далеко не
сном. Эти-то следы и вывели Екатерину Петровну из этого сладкого предположения.
Когда тинктура огня очистится совершенно — в нее будет возвращена София, Адам вновь обоймет свою всечестную невесту, которая была отнята у него во время его первого
сна, и не станет более ни
мужчина, ни женщина, но лишь одна ветвь на Христовом жемчужном дереве, что стоит в Божьем раю» [Там же, с. 150–151.].
В это время подошел к столу высокий
мужчина с усами, с лицом безжизненного цвета, одетый в коротенькую, не по росту, грязную донельзя рубашку, в таких же грязных кальсонах и босиком. Волосы его были растрепаны, глаза еле глядели из-под опухших красных век. Видно было, что он со страшного похмелья и только что встал от
сна.
…Краснощёкая, курносая Дуняша косит стеклянными глазами и, облизывая языком пухлые, десятками
мужчин целованные губы, говорит, точно во
сне бредит...
В светлой зале за большим столом, на котором кипел самовар, ждали пробуждения Егора Фомича еще несколько человек. Все разместились вокруг стола и с напряженным вниманием посматривали на дверь в кабинет, где слышались мягкие шаги и легкое покашливание. Через четверть часа на пороге, наконец, показался и сам Егор Фомич, красивый высокий
мужчина лет сорока; его свежее умное лицо было слегка помято недавним
сном.
И прочие
мужчины просили Варвару и Грушину рассказать
сны. Но те переглядывались, погано смеялись и не рассказывали.
— А я
сон видела, — с нахальною усмешкою сказала Варвара, — так его при
мужчинах нельзя рассказывать, ужо вам одной расскажу.
Гурмыжская. Оттого, что рассказывать
сны иногда точно то же, что рассказывать свои тайные мысли или желания; а это не всегда удобно: я — женщина, ты —
мужчина.
Отдохновение было ей необходимо: двенадцать дней такой дороги, почти без
сна и пищи, и целый день таких душевных мучительных волнений могли свалить с ног и крепкого
мужчину, а мать моя была больная женщина.
И как видение, как
сон, встал передо мною белый сад, и — подумай! — по голубой, по песчаной дорожке шли двое,
мужчина и женщина, и женщина была — Мария.
Спать-то захотелось, а как лег на постель, так
сон и прошел; и снова до утра ворочался и курил, придумывая себе честные и подходящие занятия. Два отыскал как будто и подходящих: лакеем в ресторане (сейчас
мужчин мало) или кондуктором на трамвае. Но днем, при свете солнца и ума, понял вздорность этих предложений, совершенно несовместимых с моим слабым здоровьем и непривычкою к лакейскому трудовому делу. Куда уж!
Он находился в той самой поре, которую свахи называют «
мужчина в самом соку», то есть не был ни молод, ни стар, любил хорошо поесть, выпить и похвалить прошлое, слегка задыхался при ходьбе, во
сне громко храпел, а в обращении с окружающими проявлял уже то покойное, невозмутимое добродушие, какое приобретается порядочными людьми, когда они переваливают в штаб-офицерские чины и начинают полнеть.
— Спать я тебе не даю? — спрашивал
мужчина с желчной иронией. — Спать тебе хочется? А если ты меня, может быть, на целую жизнь
сна решила? Это ничего? А? У, под-длая! Спать хочется? Да ты, дрянь ты этакая, ты еще дышать-то смеешь ли на белом свете? Ты…
Перед
сном он еще делал маленькую экскурсию, в воображении ведя с товарищами,
мужчинами и женщинами, шуточные, веселые, иногда серьезные разговоры, иногда бывшие прежде, иногда вновь выдумываемые. И так шло дело до ночи. Перед
сном он для упражнения делал в действительности две тысячи шагов в своей клетке и ложился на свою койку и большей частью засыпал.
— Видите ли, сударыня, — быстро заговорил
мужчина, как бы оправдываясь, — мы не спали две ночи и ехали в отвратительном экипаже. Ну, конечно, естественно, что она больна и тоскует… А тут еще, знаете ли, нам пьяный извозчик попался, чемодан у нас украли… метель всё время, но к чему, сударыня, плакать? Впрочем, этот
сон в сидячем положении утомил меня, и я точно пьяный. Ей-богу, Саша, тут и без тебя тошно, а ты еще плачешь!